ЛАХИС: город, раздавленный временем

Осада Лахиса

Игорь, спасибо за снимки.Чего не хватило, досниму позже...

Лахис (Лахиш) – второй по размеру город Иудеи, который с 1973 г. раскапывал Давид Уссишкин. Начало этого города уходит еще во времена Единого царства, когда он был за­строен лишь частично и не имел укреплений. Расположе­ние на важнейшем пути из южной части Прибрежной рав­нины решающе способствовало его развитию в IX-VIII в. до н.э. вплоть до захвата его Синаххерибом в 701 г. до н.э. (слои IV-III). 

Телль эд Дувейр - курган, скрывающий в себе почти двухтысячелетнюю историю древнего города (с III тысячелетия до н.э. по 587 г. до н.э.; послепленно-эллинистическое мелкое поселение Лахиш не в счёт, т.к. в 587 г. до н.э. город-крепость погиб, чтобы никогда больше не обрести былой боевой славы)

Город был окружен двумя стенами. Внеш­няя шла в центральной части склона холма, внутренняя, достигавшая шестиметровой толщины и состоявшая из кирпичной кладки на каменном основании, ограждала его вершину. 

Сложный комплекс ворот включал соответствующие сооружения, связанные как с внешней, так и с внутренней стеной. 

Особой мощностью отличались шестикамерные внутренние ворота, превосходившие по раз­мерам подобные конструкции Мегиддо, Гацора/Асора и Газера. 

 

Улицы дренажировались особым каналом. 

В се­верной части города располагался район административ­ных построек, отделенный от города специальной стеной. Большой интерес представляет собой дворец-форт, стоявший на высоком подиуме и неоднократно перестраивавшийся: были выделены три фазы этого самого большого сооружения в Палестине периода Царей – фазы, отмеченные последовательным его увеличением от квадрата стороной в тридцать два метра до прямоугольника трид­цать шесть метров на семьдесят шесть метров. Подиум, на котором стоял дворец-форт, достигал шести метров. Ого­роженный дворцовый участок включал в себя также мас­сивные прямоугольные хранилища, подобные открытым в Мегиддо. Застроен город был чрезвычайно густо, и жи­лые кварталы распространялись за пределы укреплений.

Слой археологического уровня III связан со штурмом и разгромом Лахиса Синаххерибом: здесь найден гребень ассирийского шлема, наконечники стрел и камни для пращей. На скульптурном фризе из дворца Синаххериба в Ни­невии изображен штурм Лахиса: лучники стреляют в обороняющих город, стенобитные орудия раз­бивают стены, а воины карабкаются вверх по приставным лестницам; защитники города бросают в своих врагов кам­ни и горящие факелы (см. заглавную илл.).

Прямые археологические свидетельства подтвержда­ют эту картину: осадный пандус, построенный у юго-за­падного угла города из огромного числа камней, навален­ных перпендикулярно стене, и по высоте сравнявшийся с вершиной последней; скопление здесь пращевых камней и железных наконечников стрел; мощные слои золы и об­горевших строительных остатков; тяжелые каменные глы­бы, низвергнутые из города на врагов; фрагментированная цепь, предназначенная для улавливания и остановки тарана; сооруженный защитниками города контрпандус на одной линии с ассирийским пандусом; массовые захо­ронения жертв штурма в пещере за пределами города.

Впоследствии Лахис, в полном смысле слова восстав­ший из пепла в VII в. до н.э., прожил еще более столе­тия – вплоть до окончательного разгрома Иудеи вавилон­ским царем Навуходоносором в 587г. до н.э. Прежнего своего величия Лахис уже не достиг, фортификации его после восстановления были слабее и проще, они ограж­дали жилые кварталы и хранилища, точных сведений о реконструкции дворца-форта нет, хотя подиум его сохра­нился и использовался в более поздний период.

С финальным периодом жизни города связаны знаменитые Лахисские письма – остраконы с боевыми приказами и донесениями, найденные меж­ду сгоревшими внешними и внутренними воротами, в слое золы, на полу штабного помещения. Всего остраконов восемнадцать, из них семь содержат достаточно чет­кие и пространные тексты, остальные – лишь отдельные изречения и слова. Все документы являются письмами. Часть их направлена командиром укрепленного аван­поста близ Лахиса Хошаягу губернатору Лахиса Яушу. В письмах содержатся военные донесения, в частности, о связи форта с Лахисом и прекращении связи с Азекой: «Мы не видим огневых сигналов из Азеки». Это письмо, несомненно, относится к тому моменту войны, который описан у пророка Иеремии. Между тем войско царя Вавилонского воевало против Иерусалима и против всех городов Иудейских, которые еще оставались, против Лахиса и Азеки; ибо из городов Иудейских сии только оставались, как города укрепленные (Иер. 34:7). Когда Хошаягу говорит, что он не видит «огневых сигналов из Азеки», он, возможно, имеет в виду, что этот город уже за­хвачен неприятелем и поэтому больше не может подавать световых сигналов. Это, в частности, показывает, что в VI в. до н.э. существовала сигнальная система, а харак­тер и тон писем отражают смятение в осажденной стра­не. Предполагают, что все письма датируются 588 г. до н.э. В письме 10 имеются слова «девятый год». Оче­видно, речь идет о годе правления царя Седекии, т.е. о том годе, когда Навуходоносор прибыл в Палестину, что­бы начать ее покорение (Иер. 39:1).

Письмо 3 указывает на то, что в это время надежда на помощь еще не угасла, в том числе на помощь Египта: «А твоему слуге было донесено следующее: командир вой­ска Хониягу, сын Эльнатана, пришел для того, чтобы идти в Египет, и он послал к Годавиягу для того, чтобы по­лучить... от него...». Далее Хошаягу продолжает: «А что касается письма Товийягу, слуги царя, который послал к Шаллуму, сыну Яддуиягу, через пророка сказать: "Берегись!", - то твой слуга послал его твоему господину». Кто был тем «пророком», который исполнял роль передатчика письма, неизвестно. Но из документов ясно, что важ­ные письма широко распространялись. В письме 16 есть еще одна ссылка на «пророка», но полностью имя его не сохранилось. Осталось лишь окончание -ягу. Это – обыч­ное окончание тех имен, которые в русском переводе окан­чиваются на -ия. По мнению Дж. Райта, этого «пророка» можно отождествить с Урией (Уриягу), о котором говорит­ся у Иеремии (Иер. 26:20-23), но это сомнительно, так как Урия был казнен Иоакимом еще до первой оса­ды Иерусалима в 597 г. до н.э. Более вероятно, что речь идет о самом пророке Иеремии, хотя точно доказать это невозможно. В письме 6 царские чиновники обвиняют­ся в «ослаблении рук» армии и народа, т.е. в том, в чем они сами упрекали Иеремию.

Фортификации Лахиса

 Так­же в Лахишских письмах упоминаются люди, о которых говорится и в Библии: Гемария, военачальник Седекии (Иер. 29:3); Иезания, военачальник Навуходоно­сора (4 Цар. 25:23); Матфания (Седекия) (Матфания – первоначальное имя царя Седекии [4 Цар. 24:17]); Нирия, отец пророка Варуха (Иер. 43:3). 

Последствия осады для Лахиса были катастрофич­ными – форт был разрушен полностью: масса кальци­нированных в пожаре кирпичей покрывает его каменные основания. Расположенные вблизи дворца хранилища заполнены самыми различными товарами – сосудами с зерном, ткацким оборудованием, прочими ремесленными инструментами и изделиями, брошенными после штурма, который пресек работы по сооружению грандиозной четы­рехугольной шахты со стороной двадцать четыре метра тридцать восемь сантиметров, доведенной до глубины в двадцать один метр тридцать четыре сантиметра и пред­назначавшейся, очевидно, для системы водоснабжения. За пределами города найдено огромное – свыше 2 000 – скопление человеческих скелетов. Они были помещены в древнюю пещерную гробницу. Очевидно, это было вызва­но очисткой остатков города после вавилонского погрома. Часть черепов носит следы травм и – что особенно инте­ресно – трепанаций, связанных, возможно, с попытками спасти раненых, с полевой хирургической практикой.

Осада города ассирийцами

Доместикация животных на территории древней Палестины

Охота (Натуфийская культура)

Изобретение таких новых охотничьих приспособлений, как ловушки, позволило людям добывать живых животных. Когда пи­щи было достаточно, необходимость сразу же убивать до­бычу отпадала. Животных стали держать до тех пор, пока не потребуется мясо. Это могло быть одним из путей, приведших людей к мысли о том, что зверей можно разводить. Других животных, возможно, находили малень­кими и держали в качестве домашних любимцев. Иног­да людям и животным приходилось пользоваться теми же источниками воды, что, вероятно, позволяло им «об­щаться» друг с другом. Некоторых животных было невы­годно держать на протяжении долгого времени, другие, наоборот, хорошо приспосабливались к совместной жиз­ни с людьми. Идея разведения скота, основная суть которой заключается в том, что звери могут размножаться в неволе, появлялась постепенно. Когда человек научил­ся ловить и разводить животных, он, вероятно, понял, что можно использовать не только их мясо, но также молоко и шерсть.

Есть два способа выяснить, разводили ли носители той или иной культуры скот: во-первых, это видно по наскальным изображениям и произведениям других видов изобразительного искусства, а также по результатам ис­следования костей животных, которые находят в археологических слоях. Первый из этих методов начал систе­матически использоваться только недавно, но он мало чем может помочь, если в той или иной культуре не было принято изображать животных. У второго тоже есть свои трудности: не всегда можно с легкостью отличить кости домашних животных от останков их диких сородичей.

Когда люди стали заниматься скотоводством на протя­жении довольно долгого времени, они начали убивать жи­вотных определенного возраста. Следовательно, статисти­ческое исследование скелетов забитых животных может помочь ученым отличить домашних от диких. Но в слоях, связанных с ранними этапами доместикации, находят не­значительное количество скелетов животных, и палеонто­логам приходится изучать отдельные кости.

Домашние животные в полном смысле этого слова появляются только в период неолита. Следовательно, впол­не вероятно, что первые попытки доместикации начались задолго до эпохи неолита.

В число ближневосточных домашних животных эпохи раннего земледелия входили собаки, козы, овцы, крупный рогатый скот, свиньи и различные виды ослов и мулов, а также, вероятно, кошки. Каждая из этих разновидностей животных была одомашнена по-своему, использовали их также по-разному. С самого начала козы, овцы, крупный рогатый скот и свиньи были предназначены в пищу. Впол­не вероятно, что ослы, мулы и другие представители се­мейства лошадиных уже с ранних времен использовались для перевозки грузов. Собака, очевидно, играла ту же роль, что и сегодня, - помогала людям во время охоты, выпаса скота и охраняла их. Кошки, судя по всему, были тоже одо­машнены довольно рано, но до сих пор неизвестно, как их использовали.

Первым прирученным животным, видимо, была соба­ка. Останки собак также находят в мезолитических сло­ях других регионов. На Ближнем Востоке кости этих животных были найдены в палестинских пещерах Эль-Вад и Шукбах. В Иране, в пещере Белт, в мезолитическом слое, да­тированном, согласно результатам радиоуглеродного ана­лиза, примерно 11 500 лет назад, обнаружены останки собаки.

Как и все остальные животные, прирученные в период первоначального одомашнения, собаки сохранили многие признаки своих диких предков. Большинство ученых считают, что собаки, ставшие спутниками жителей Северной Европы, были потомками ди­ких волков, а на Ближнем Востоке два вида собак, приру­ченных человеком, происходили от шакалов и вымерших видов динго.

Домашних овец, которых в более позднее время ши­роко использовали в пищу, в Палестине не разводили до 4-го тысячелетия до н.э. Первые свидетельства о том, что их стали выращивать, были обнаружены в пещере Белт, в раннем неолитическом слое, датируемом 6-м тысячелети­ем до н.э. В 5-м тысячелетии до н.э. овцы широ­ко распространились по территории Месопотамии и Се­верной Африки (в северном Египте). В 4-м тысячелетии до н.э. они появились на юге до­лины Нила и в Судане (Шабейнаб).[1]

Рогатый скот – потомки вымершего дикого тура, длиннорогого быка, на которого во всей Европе, Азии и Северной Африке охотились палеолитические люди. Ха­рактерный для домашних быков вид он приобретает в 6-м тысячелетии до н.э., о чем свидетельствуют данные из различных регионов Среднего Востока.

Только в Палестине домашний скот появился раньше 6-го тысячелетия до н.э.

Однако после 6-го тысячелетия до н.э. разведение скота стало широко распространенным явлением. В Африке первые свидетельства выращивания быков были найдены в марок­канских Атласных горах. Речь здесь идет об изображениях, выполненных носителями неолитической капсийской культуры, жившими примерно в 5-м тысячелетии до н.э.[2]

Доместикация свиней, вероятно, полностью заверши­лась на Среднем Востоке к 5-му тысячелетию до н.э., ког­да эти животные появились в Месопотамии, и в других местах. В 6-м тысячелетии до н.э. свиней разводили толь­ко в Амуке. Свиньи, кости которых находят в ранних нео­литических слоях Иерихона, считаются дикими, и только в тех областях Палестины, где жили натуфийцы, были обна­ружены останки особей, которых можно считать одомашненными.

Два других вида животных были доместицированы на протяжении эпохи раннего земледелия, но об этом мы зна­ем очень мало. В Иерихоне в 7-м тысячелетии до н.э., ви­димо, стали разводить кошек. Во всех остальных местах эти животные начали жить с человеком не раньше 3-го ты­сячелетия до н.э. В Сиалке лошадь была одомашнена в 5-м тысячелетии до н.э., в Шумере мулов стали использо­вать в 4-м тысячелетии до н.э. В то же время ослы были одомашнены в Северной Африке.

Из всех этих данных можно сделать вывод о том, что первые попытки одомашнивания животных были сделаны еще в период мезолита, примерно между 13-м и 8-м тыся­челетиями до н.э., но организованная доместикация нача­лась только в эпоху неолита, в 5-м тысячелетии до н.э. Раз­ведение скота стало одним из важнейших занятий населе­ния, особенно это характерно для 4-го тысячелетия до н.э.

Тщательные исследования фауны слоев 4-го тысячеле­тия до н.э. Беэр-Шевы, расположенной в южной Палестине, позволяют сделать несколько интересных выводов об особенностях скотоводства того времени. Французский палеонтолог Тереза Джозьен установила, что соотноше­ние различных видов домашних животных было следу­ющим: 60,2 процента составляли овцы, 16,7 процента — козы, 12,8 процента — быки. Также были обнаружены кос­ти всего трех собак и одной лошади, причем последняя оказалась пожилой особью маленького роста. Если Джозь­ен права и эта лошадь действительно была домашней, то ее с полной уверенностью можно называть первой доместицированной представительницей своего вида в Палестине. Более поздних останков прирученных лошадей в этом ре­гионе найдено не было. Они снова появляются только во время гиксосов, в начале 2-го тысячелетия до н.э.

Это краткое описание доместикации животных в Пале­стине свидетельствует о том, что одомашнивание стало ре­зультатом множества совпадений, медленного процесса, состоявшего из огромного числа проб и неожиданных от­крытий, а также межкультурной коммуникации. Для этого понадобилось множество различных методов, которые ис­пользовали племена охотников, собирателей и земледель­цев, а также сообщества со смешанной экономикой. Неко­торые группы стали заниматься только им и превратились в профессиональных скотоводов. Как правило, это в боль­шей мере характерно для кочевников. Для оседлых наро­дов скотоводство стало всего лишь одним из многочислен­ных занятий.

Рогатое животное (энеолитический рисунок из Мегиддо)

---

[1] В Атласных горах Марокко и Алжира на наскальных рисунках, оставленных носителями неолитической капсийской культуры, изображены несколько, судя по всему, домашних коз и овец. Интересно отметить, что в Африке нет диких овец, а значит, изображенные на неолитиче­ских рисунках особи были привезены человеком из его прародины – из Западной Азии. Вероятно, таким же об­разом домашние овцы попали и в Центральную Европу, где они впервые появляются в 3-м тысячелетии до н.э.

[2] На наскальных рисунках из Верхнего Египта изобра­жены охотники, жившие в додинастические времена не­далеко от Нильской долины. Согласно рисункам, с помощью лассо они могли ловить живых животных. На этих наскальных рисунках, видимо, изображе­ны первые попытки египтян одомашнить животных, от­носящиеся, судя по всему, к 5-му тысячелетию до н.э. На наскальных изображениях примерно того же време­ни из Южной Аравии также нарисованы большие быки с огромными рогами. На том же рисунке мы видим более маленьких горбатых быков.

Иерихон: основы хозяйства первого в мире города

Иерихон сегодня

Телль-эс-Султан

Телль-эс-Султан, современный холм, под которым скрывался древний город Иерихон, расположенный в на­клонной долине к северу от Мертвого моря, — единствен­ное место в мире, где был обнаружен город, существовав­ший около тринадцати тысяч лет назад (т.е. примерно в 11000 г. до н.э.). Это укрепленное городище на несколько тысяч лет старше, чем любое известное в наши дни поселение городского типа.

Раскопки стен Иерихона

Городище докерамического периода было окружено высокими стенами, сложенными из огромных камней, вес которых достигал нескольких тонн. За этими стенами, в городе, жило богатое сообщество людей. Укрепления со­стояли из одной, а возможно, даже из нескольких массив­ных круглых башен. В то время как большая часть всего населения Палестины ютилась в хижинах и землянках, жители Иерихона умудрились построить баш­ню высотой в несколько метров, внутри которой из цель­ных камней была сложена лестница, по которой стража могла подняться наверх. У подножия окружавшей город стены Кеньон сделала еще более поразительную находку: стены были окружены искусственным рвом.

Иерихон: угловая башня

         Население городища Иерихон еще не умело изготавли­вать керамику, и созданная ими материальная культура походила на ту, что была характерна для всех других по­томков натуфийцев, которые были первыми земледельца­ми, все еще сильно зависевшими от охоты и собиратель­ства. Если принять во внимание тот факт, что численность других групп – современников жителей Иерихона – была гораздо меньше, огромные защитные укрепления города поражают, и мы не сразу понимаем, насколько они важны. Построить такие массивные защитные сооружения жи­телей Иерихона могла заставить только опасность атаки извне. Для того чтобы такая опасность появилась, учиты­вая политическое, социальное и экономическое развитие города, он должен был владеть огромными богатствами. Если жители Иерихона были простыми ранними земледельцами, то зачем им было проводить такие масштабные работы по сооружению защитных укреплений?

Возведение фортификаций в Иерихоне было не един­ственным видом общественных работ. Кеньон также обна­ружила огромные резервуары для воды и публичные зда­ния, причем по крайней мере одно из них (относящееся к «докерамическому слою В») служило для организации различных церемоний. Оно оказалось очень странным: по углам к центральной четырехугольной комнате были сдела­ны круглые пристройки. Похожее на бассейн углубление в ее середине, судя по всему, служило для разведения огня. В этой комнате были найдены несколько предметов, использовавшихся, судя по всему, в ритуальных целях. Сре­ди них были две маленькие женские статуэтки и несколь­ко статуэток различных животных. Оба этих типа изображений связаны с культом плодородия.

Для того чтобы сделать возможным выполнение столь сложных общественных работ, у жителей Иерихона долж­ны были быть сильные руководители, обеспечивавшие согласованность труда, которой не существовало в более ранние времена. Эти нововведения появились у осталь­ных народов Ближнего Востока только через три-четыре тысячи лет. В распоряжении города должно быть огромное коли­чество работников, не занятых другим трудом, а это не­возможно при отсутствии некоего подобия рабовладель­ческой системы или, по крайней мере, централизованной власти, благодаря которой можно планировать подобные работы и управлять людскими ресурсами. Однако этот вопрос дискуссионен: на сегодняшний день исследователи не нашли свидетельств наличия или отсутствия подобной системы в Иерихоне.

Большая часть огромных камней была взята из подно­жия Иудейских холмов на расстоянии в 2 и более кило­метра от города. Длина окружности оборонительных стен более километра. Их несколько раз перестраивали и вос­станавливали. Их изначальная высота – около 7 метров. В ширину ров был 7 метров, а в глубину – 3 метра. Мы не знаем, с помощью каких приспособлений (если они во­обще были) камни переносили с места на место. Очевид­но, для этого использовались веревки, а орудия, кото­рыми вырубали, вытаскивали, передвигали и встраива­ли в тело стены камни, были сделаны из кремня, дерева и кости. Стену постоянно подновляли, а для этого требо­валось, чтобы ее все время обслуживало определенное число рабочих.

Чтобы прокормить людей, занятых на общественных работах, в Иерихоне должен был накапливаться огромный избыточный продукт, а это говорит о богатстве, которым до тех пор не располагало ни одно сообщество первых зем­ледельцев.

Телль-эс-Султан: раскопки

Вероятно, недалеко от Иерихона росли финиковые пальмы, и практически все археологи уверены в том, что жители этого города обладали первоначальными навыка­ми выращивания зерновых культур. Это привело Кеньон к мысли о том, что земледелие в Иерихоне процветало. Она справедливо заметила: две тысячи человек в таком за­сушливом регионе, как нижняя часть Иорданской доли­ны, «не могли питаться одним диким зерном и добывать диких животных, обитавших вблизи поселения». Кеньон возвращается к старой теории о том, что «необходимость создания ирригационной системы привела к появлению такой социальной организации, для которой оборона ста­ла очевидной».

Другим важным занятием сообществ, живших в эпоху докерамического неолита, была охота, но маловеро­ятно, что население Иерихона стало бы заниматься таким делом, требующим постоянных передвижений и подразу­мевающим кочевой или полукочевой образ жизни. Здесь находят наконечники стрел и другие кремневые орудия, свидетельствующие о том, что население города занима­лось и охотой, но вряд ли она могла принести большой избыточный продукт, который удовлетворял бы огромные общественные нужды Иерихона.

Если озеро действительно было менее соленым и рас­полагалось намного ближе к городу, а река - значитель­но шире, чем сейчас, то можно предположить, что жители города занимались и рыболовством. Но, опять же, вряд ли такое крупное поселение, как Иерихон, могло быть создано сообществом рыболовов.

Чтобы содержать основное ядро докерамического Иерихона – его защитную систему, общественные здания и хранилища, а также сложную политическую и соци­альную структуру, - необходимо заниматься совершенно другим видом деятельности, тем, который в свое время ста­нет основным для сообществ, жаждущих накопить избы­точный продукт. Источником процветания Иерихона мог­ла стать только торговля.

В городе были найдены орудия из обсидиана, приве­зенные, видимо, из Анатолии, глыбы бирюзы с Синая, различные красители с Иорданского плато и ракушки-каури, доставленные с побережья Средиземного моря. Наличие здесь всего этого говорит о существовании внешней торговли, но не объясняет причины богатства Иерихона. В городе обязано быть что-то, на что можно купить еду и дешевые рабочие руки. Для того чтобы понять, в чем состояло богатство Иерихона, мы должны оглядеться вокруг и определить, какими ресурсами обла­дает эта местность. Иерихон расположен недалеко от Мертвого моря, источника различных веществ, на кото­рые в древности был очень высокий спрос. В основном это соль, битум и сера.

Сообществам охотников соль не нужна. Когда мясо едят сырым или жареным, в нем сохраняется естествен­ный запас соли, так что необходимость добавлять хлорид натрия отпадает. С другой стороны, народы, питающиеся овощами или вареным мясом, вынуждены солить еду, так что соль всегда была важна для всех сообществ, живших производящим хозяйством. На Ближнем Востоке она ста­ла незаменимой как раз тогда, когда люди стали заниматься зем­леделием, а Иерихон превратился в город.

Обмазанный глиной череп из Иерихона докерамического неолита

Мертвое море всегда было важным источником соли для соседних регионов. На берегах моря часто встречаются остатки древних соляных разработок, которые часто упоминаются в Биб­лии[1]. Соль была очень нужна жителям древней Палестины, приправлявшим ею еду. Лучше всего это вы­ражено в вопросе Иова: «Едят ли безвкусное без соли?..» (Иов.6:6). Соль также использовалась в жертвоприно­шениях[2]. Этот обычай, очевидно, восходит еще к доисторическим временам. Соль также часто упоминается в Библии как антисептик и лекарство. Новорожденных младенцев купа­ли и обрызгивали соляным раствором[3], а про­рок Елисей исцелил воды Иерихона, бросив в поток горшок соли[4].

Современное население Палестины предпочитает более качественную и чистую средиземноморскую соль, но еще до недавнего времени бедуины сооружали на побережье моря, названного в Библии Соленым, отстойники для ис­кусственного выпаривания соли. Именно отсюда они до­ставляли ее на рынки Иерусалима, Хеворна, Беэр-Шевы и Газы.

Самые древние торговые пути на Ближнем Востоке по­явились благодаря торговцам солью. Необходимость пе­ревозки соли и благовоний, игравших огромную роль в религиозной жизни практически всех древних обществ, привела к появлению большинства основных торговых путей древности. Если жители Иерихона действительно преуспели в торговле солью, их, очевидно, можно назвать первыми людьми в мире, додумавшимися до этого, и именно благодаря этому занятию они могли получить тот огромный избыточный продукт, наличие которого было доказано в ходе археологических раскопок.

Раскрашенная голова глинянной статуи

 (Иерихон)

Битум также мог быть важным предметом торговли. Его скопления находят на поверхности воды или на берегу, а в Мертвом море его настолько много, что рим­ские авторы даже называли его «Асфальтовым озером». Судя по Библии, корни традиции использования битума восходят во времена Ноя, когда он применялся для строи­тельства ковчега[5]. Мать Моисея обмазала битумом корзину, в которой он лежал на берегу Нила и был найден дочерью фараона[6]. Благодаря археологическим данным мы знаем, что битум использовался еще в период мезолита для скреп­ления частей серпов и других составных орудий.

Битум стал играть очень большую роль, а Мертвое море было одним из его основных источников. В Иери­хоне, в слоях эпохи докерамического неолита, были най­дены кремневые орудия с прилипшим к ним битумом.

Третьим важным источником обогащения была сера, которую и сейчас собирают на поверхности равнины, расположенной недалеко от Телль-эс-Султана. Бедуины до сих пор используют ее для изготовления лекарств, разжигания огня и в различных ритуальных и магических целях. Скопления серы были обнаружены в доисторических сло­ях Иерихона.

Ко всему прочему, расположение города было идеаль­ным для ведения торговли. Здесь было такое количество природных ресурсов, что земледелие, охота и рыболовст­во должны были превратиться во вторичные занятия. Воз­можно, другие города возникли в настолько же выгодно расположенных местах – ведь пример Иерихона доказал, что хорошо укрепленный город мог быть построен и более десяти тысяч лет назад, - хотя других подобных примеров мы не знаем.

В то время как на соседних холмах малоразвитые груп­пы охотников продолжали вести полукочевой образ жиз­ни, пока первые земледельцы жили в крохотных хижинах и шалашах и влачили жалкое существование, Иерихон рас­цветал. Всем остальным первым земледельцам потребова­лось еще три тысяч лет проб и ошибок для того, чтобы переселиться в города.

Однако по неизвестным нам причинам в эпоху энеолита, в 4-м ты­сячелетии до н.э., когда по всей Палестине стали появ­ляться поселения земледельцев, Иерихон был заброшен и пустовал на протяжении почти тысячи лет.

---

[1] Посему, живу Я! говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: Моав будет, как Содом, и сыны Аммона будут, как Гоморра, достоянием крапивы, соляною рытвиною, пустынею навеки; остаток народа Моего возьмет их в добычу, и уцелевшие из людей Моих получат их в наследие. (Соф.2:9)

[2] И от меня царя Артаксеркса дается повеление всем сокровищехранителям, которые за рекою: все, чего потребует у вас Ездра священник, учитель закона Бога небесного, немедленно давайте: серебра до ста талантов, и пшеницы до ста коров, и вина до ста батов, и до ста же батов масла, а соли без обозначения [количества]. (Ездр.7:21,22)

Когда же кончишь очищение, приведи из стада волов тельца без порока и из стада овец овна без порока; и принеси их пред лице Господа; и священники бросят на них соли, и вознесут их во всесожжение Господу. (Иез.43:23,24)

Всякое приношение твое хлебное соли солью, и не оставляй жертвы твоей без соли завета Бога твоего: при всяком приношении твоем приноси соль. (Лев.2:13)

[3] … при рождении твоем, в день, когда ты родилась, пупа твоего не отрезали, и водою ты не была омыта для очищения, и солью не была осолена, и пеленами не повита. (Иез.16:4)

[4] И сказали жители того города Елисею: вот, положение этого города хорошо, как видит господин мой; но вода нехороша и земля бесплодна. И сказал он: дайте мне новую чашу и положите туда соли. И дали ему. И вышел он к истоку воды, и бросил туда соли, и сказал: так говорит Господь: Я сделал воду сию здоровою, не будет от нее впредь ни смерти, ни бесплодия. И вода стала здоровою до сего дня, по слову Елисея, которое он сказал. (4Цар.2:19-22)

[5] Сделай себе ковчег из дерева гофер; отделения сделай в ковчеге и осмоли его смолою внутри и снаружи. (Быт.6:14)

[6] Жена зачала и родила сына и, видя, что он очень красив, скрывала его три месяца; но не могши долее скрывать его, взяла корзинку из тростника и осмолила ее асфальтом и смолою и, положив в нее младенца, поставила в тростнике у берега реки, а сестра его стала вдали наблюдать, что с ним будет. (Исх.2:2-4)